| |
|
Решила Дуся провести ночь на чердаке. "Довольно мне комфорта, перины и пышных подушек, - думала она, - Постелю себе соломки, да и пусть плоть моя валяется, да смиряется." Достигнув последней ступеньки, она приоткрыла перекошеную невысокую дверцу и, согнувшись, перешагнула порог, за которым ее ожидала неуютная атмосфера необжитого темного пространства.
Скрип половиц из-под тяжелой походки Дуси, устраивающейся на чердаке, неприятно отзывался в ушах Павла Прокопьича, чинно стоящего на коленях на твердом полу и быстро пробегающегося по молитве "Отче наш."
- ... и сила, и слава вовеки. Аминь, - подытожил он и направился в спальную, на ходу наклоняясь и потирая уставшие колени. Довольно укладываясь в мягкую постель, он вытянул носочки, и, ощутив блаженство, беззаботно отошел ко сну.
Гусиный пух, наполовину наполнявший мешок и находящийся в дальнем углу чердака, ожидал своего времени возлежания под головой либо Дуси, либо Павла Прокопьича. Сейчас же он хорошо сгодился подложенным под колени Дуси, смиренно склонившейся пред Господом.
- ... и сила, и слава вовеки. Аминь, - завершила она непродолжительную ночную стражу. Мешок с пухом перекочевал в привычный угол, и Дуся уложила свое уже не очень молодое тело на тонкий слой колючей соломы. Приятный запах высохшей травы пытался компенсировать те неудобства, которые она испытывала. Бегло взглянув на стоящий поодаль мешок с пухом, Дуся перевернулась на другой бок, чтобы не соблазняться пожертвованным комфортом.
Павлу Прокопьичу снились далекие острова, куда его доставил большой белый корабль. Корабль уплыл, а Павел Прокопьич остался миссионерствовать. Отправившись на поиски аборигенов с Библией под мышкой, он то и дело сталкивался с немыслимым дискомфортом. Такие естественные составные удобства, как дороги, туалет, баня, приличный ночлег и столовая здесь напрочь отсутствовали. С трудом разгребая заросли и продвигаясь в неясном направлении, Павел Прокопьич вскинул взгляд на быстро садящееся солнце и затосковал.
Открыв глаза и обнаружив себя в уютной постели, Павел Прокопьич облегченно вздохнул. Не желая видеть продолжение сна и потому стараясь не заснуть, он предался размышлениям: "Вот и Дуське накануне какие-то острова снились. Никак, Господь и за меня взялся." Встревожился Павел Прокопьич и отправился к жене потолковать о том.
- Что, Дуся, не спится?
- Да без перины-то разве ж уснешь? А ты чего здесь?
Павел Прокопьич зажег керосиновую лампу и обвел взглядом смастеренную женой кровать. На усталом Дусином лице виднелись глубокие следы от вдавленной в кожу соломы. Подняв голову, Павел Прокопьич посмотрел на крышу и про себя отметил, что все же Дусины условия намного лучше, чем те, в которых он пребывал во сне.
- Это я пришел тебя спросить, отчего ты здесь? - оглядевшись вокруг, ответил муж.
- Так я ж тебе сказывала, что смиряться пошла.
- Ты подробнее расскажи, а то, боюсь, что и мне смиряться нужно.
- Ой, батюшка Павел Прокопьич, нежто и ты листвой укрытый на острове ночь проводил?
- До этого дело не дошло... Но испугался я сильно.
- Вот и я испугалась. А потому не желая попасть в те условия, я предпочла лучше на чердак пойти и преподать своей плоти урок смирения. Уж слишком мы с тобой, Павел Прокопьич, к комфорту привыкли. Чистая водица в колодце - рукой подать, туалет и того ближе, лошади здоровые отвезут куда направишь, дом теплый, перина мягкая, сырники свежие, молоко парное. Обустроили мы себе жилище с удобствами и Божьих неудобств принимать не хотим.
- Что ж, ты думаешь, переспав одну ночь на чердаке, Господь тебя от острова избавит?
- Верю, верю, что минует меня чаша сия.
- Подвинься-ка, Дусь, и я прилягу с тобой. Может, и меня это обойдет стороной.
Приближалось утро. Солнце готовилось выпрыгнуть из-за холма, а встрепенувшийся петух расхаживал по двору, намереваясь громко отметить начало нового дня. Тем временем Павел Прокопьич, прижавшись к жене и тихо похрапывая, стоял на берегу острова и по-детски радовался подплывающему белому кораблю. Он размахивал своей Библией и непрерывно кричал: "Я зде-есь!"
- Как успехи? - спросил капитан, добродушно протягивая руку.
- О, я так рад, что спасен! Этот остров чудовищен, - возбужденно говорил Павел Прокопьич. - Вы заберете меня отсюда? Я так хочу вернуться в свой дом!
Расположившись на палубе и прихлебывая терпкий травяной чай, Павел Прокопьич наслаждался комфортом сытости и безопасности. Легкий бриз мягко касался его лица. Услышав голоса, он обернулся и увидел несколько человек, готовящихся высадиться на острове, в гавань которого заходил корабль.
- Кто эти люди и что они собираются делать на этом диком острове? - удивленно спросил Павел Прокопьич у капитана, оглядывая приближающиеся окрестности. - Я-то знаю, что им придется там не сладко!
- Это миссионеры. Я высаживаю их на разных островах. Корабль полон таких людей.
Павел Прокопьич вспомнил, что с той же миссионерской целью он был оставлен на том изнурившем его острове.
- Но ведь там совсем нет условий для жизни?! - воскликнул он.
- Миссионеры идут как раз для того, чтобы принести туда жизнь.
На вопросительный взгляд Павла Прокопьича капитан ответил:
- Ты видишь множество необитаемых островов вокруг себя. Это - необитаемые острова сердец. Заросли, через которые ты пробирался - это заросли грехов, разочарований, страхов, неудач. Человеческие сердца стали словно леса сорняков. Ты помнишь, как было трудно для тебя сделать каждый следующий шаг, потому что разросшиеся ветви не пропускали вперед. Цель миссионеров - проложить дорогу в тех сердцах. Да, это не всегда легко, иногда приходится жертвовать своим комфортом. Зато дикое и необитаемое сердце наконец становится способно принять в свою обитель жизнь.
Павел Прокопьич поставил на столик недопитый чай, встал и, медленно прохаживаясь по палубе, всматривался в окружающие его далекие и близкие острова.
- Капитан, можешь ли ты поменять курс и вернуть меня на тот остров, с которого ты меня подобрал? - твердо спросил Павел Прокопьич.
В этот момент петух ознаменовал приход нового дня, разбудив своим криком Дусю и Павла Прокопьича.
- Вставай, Дуся. Чердак нас не смирит. Пойдем в дом, а там я тебе расскажу про острова.
Август 2005 г.
|
