| |
|
Росла я в неверующей семье. Никто не говорил мне о Боге, и я не пыталась искать Его. Но Его план моего спасения работал со времени, когда я еще находилась во чреве матери. У мамы было плохое здоровье, когда она забеременела, и, боясь рожать, в назначенное время она пришла в больницу сделать аборт. Но неожиданно врачи начали отговаривать ее, убеждая сохранить беременность. Они долго настаивали на этом, приводя различные доводы. От напряжения у мамы поднялось давление, измерив которое, врачи сказали: «Теперь-то мы просто не можем делать никакой аборт.» Они отправили маму домой, после чего она уже не возвращалась к ним с той же нуждой.
Таким образом, Бог, используя врачей, сохранил мою жизнь. И я росла, не подозревая о невидимом Божьем водительстве в своей жизни. Среди моих родных я имела только одного верующего человека – бабушку, которая жила далеко от нас, в Елгаве (Латвия). Она была православной. Не умея читать и не зная Библию, бабушка не имела большого познания о Боге. Она никогда не рассказывала о Нем, не звала нас в свою церковь. Все, что я помню, - ее ежедневные молитвы. По вечерам она как будто куда-то исчезала, уединяясь с Богом, и, найдя ее, я слышала шепот, исходящий с ее губ. Однажды я спросила ее о Библии, о Божьих заповедях. Она не была очень компетентна в этом, но сказала: «Женщины в церкви говорят, что нельзя осуждать людей.» Тогда эти слова меня немножго испугали, но они проникли глубоко в мое сердце, я всегда помнила о них. Это было то единственное знание о слове Божьем, с которым я возрастала. Я не хотела познать Бога больше. Впечатление, которое у меня сложилось о Нем, было связано с моим представлением о православной церкви. Те несколько раз, которые я была там в детстве с бабушкой, всегда сопровождались чем-то мрачным: отпеванием покойника, печальными лицами людей, или тяжелым запахом. Было только одно слово, которое описывало мое внутреннее состояние, находясь там – страх. Бог выглядел для меня очень не привлекательно. Я боялась всего сверхестественного, предполагая, что оно включает в себя только злое. Мысли о чьей-либо смерти приводили меня в оцепенение. Все представлялось очень безвыходным и страшным после завершения человеческой жизни на земле. Бабушка же совершенно спокойно еще за двадцать с лишним лет до своей смерти говорила, что скоро пойдет домой. Я не в силах была слышать этих разговоров, потому что ничего не знала о небесном доме, а представляла дом на кладбище. Какое-то время назад мне сообщили, что бабушка умерла. Но я не почувствовала никакой скорби, напротив, необыкновенная Божья радость наполнила мое сердце, и я поняла: она дома.
В возрасте шестнадцати лет я начала знакомиться с духовным миром, что умножало страх в моей жизни, потому что я чувствовала себя беззащитной перед сверхестественным и очень реальным злом. У меня не было наименования этому, я не знала о личности, которая стоит за всем этим.
За городом у нас была дача. Своими силами папа построил там хороший 3-х этажный кирпичный дом с баней. Этот дом послужил тем камнем преткновения, о который запнулась наша соседка по участку, одинокая пожилая женщина. Однажды она пригласила папу в свой дом, чем-то накормив и напоив его. Последствия этого были незамедлительные: папа больше не смог находиться на нашей даче. Всякий раз, приезжая туда, он не мог дойти до участка, его тело начинало дрожать и силы просто оставляли его. Не доходя до дачи, он возвращался назад в город. В конечном итоге он прекратил делать эти попытки и просто перестал туда ездить. Мы пробовали продать дачу, но даже за самую смешную сумму ее никто не покупал в течение нескольких лет. В то время мама начала ходить по так называемым бабкам. Ей давали какое-то питье для папы, но результатов не было видно. Папа по-прежнему не мог ездить, участок по-прежнему не продавался. Надеясь найти какую-то помощь, мама пошла в православную церковь. Выслушав советы местных бабушек под какую икону ставить свечку, она каждый раз возвращалась неудовлетворенной, говоря, что ничего там не понимает. Однажды ей посоветовали взять церковные свечи, зажечь их в нашем доме на даче и произвести какую-то операцию с землей в 12 часов ночи. Я была с ней и пыталась заснуть пока она занималась этими делами, но в доме было необыкновенное жуткое присутствие и раздавались какие-то неестественные звуки. Дождавшись долгожданного утра, мы поспешили уехать оттуда. Запутывая наше сознание, кто-то сделал так, что дача продалась. Мы были рады, что проделав несложную задачу по переброске горсти земли с одного участка на другой, решилась наша проблема.
Через пару недель я уехала учиться в Москву. Все старые воспоминаня притупились. Новая жизнь, новые люди, учеба поглотили меня. Только иногда необъяснимый страх подступал ко мне. Я помню несколько раз, когда я просто была окована им, но иногда в такие моменты ко мне вдруг приходило какое-то новое ощущение. Я физически испытывала необыкновенно приятное чувство на своей голове, в районе лба. Это не было что-то теплое, но как будто что-то очень холодное и очень горячее одновременно. В этот момент я невольно переключала свое внимание со страха и концентрировалась на этом приятном чувстве, которое было как-бы способным вывести меня из состояния страха. Я не понимала что это, но мне нравилось это необычное и новое явление в моей жизни.
Тем не менее я не обращала много внимания тогда на свои духовные переживания. Окруженная прекрасными и интересными людьми, я просто наслаждалась студенческой жизнью. Однако, мои глаза были в какой-то мере открыты, чтобы наблюдать за некоторыми странными явлениями, происходящими дома.
Все иногородние студенты жили в студенческом комплексе. Это были прекрасные новые шестнадцатиэтажные дома с обычными квартирами. Я жила в двух-комнатной квартире на пятом этаже. После зимней сессии второго курса к нам в квартиру поселилась новая девушка Наташа. Мы стали жить с ней вдвоем в одной комнате. Она была прекрасным, образованным и интеллигентным человеком. Мне нравилось проводить с ней время. Но иногда, войдя в комнату, я находила Наташу в каком-то странном состоянии. Она сидела на кровати и вся внешность ее лица говорила о том, что она просто не присутствует сейчас на этом месте, губы ее слегка шевелились. Казалось, что она не сразу замечала мое присутствие. Я приводила ее в чувство своим чаще всего двукратным обращением к ней, и мы вместе просто смеялись над ее странным поведением. Она мне ничего не говорила, а я ничего не предполагала.
Однажды мы ехали в метро и Наташа спросила меня: «Ты различаешь вкус людей?» Я переспросила ее удивленным взглядом, и она пояснила: «Бывают люди вкусные, бывают нет, ты пробовала?» Поняв, что она говорит об энергии людей, я ответила: «Нет» и добавила: «Только меня, пожалуйста, не пробуй!» Она сказала: «Ты не вкусная для меня.»
Позже она озадачила меня своми пояснениями, что в местах большого скопления людей, таких, как метро, ей нравится «пробовать» людей, проходящих мимо нее. Потом я узнала о другой ее способности «копаться» в подсознании людей, которые представляют интерес для нее. Она советовала: «Если ты будешь пробовать это делать, никогда не лезь очень глубоко, проникая в их мысли. Это причиняет ущерб людям.» Я лишь удивленно смотрела на нее и не собиралась развивать в себе эти дарования. В какой-то степени я замечала, что Наташа сама мучается от этого.
Как-то раз она познакомилась с астрологом и тот предложил ей свои услуги. Она попросила составить гороскоп также и для меня. Приехав домой, она сказала: «Он исписал для тебя восемнадцать страниц, просто все о твоей жизни, я успела прочитать только первую и потом где-то потеряла тетрадь.» Я предполагаю, что она просто берегла меня от той информации, потому что ничего хорошего этот гороскоп в себе не содержал, во всяком случае первая пересказанная ею страница. Уже через некоторое время я могла констатировать, что те скверные предначертания для моей судьбы не оказались в действительности моей судьбой.
Иногда я видела, что приходили люди и просили Наташу погадать. Чаще всего она отказывалась, но когда делала это, то все выглядело достаточно профессионально. Она посвятила меня, что бабушка ее много гадает на картах, а по ночам часто общается с духами умерших. Сталин был одним из интересных собеседников для нее.
Такой вид общения был также очень популярен среди студентов. Меня часто приглашали на такие спиритические сеансы в другие квартиры в нашем общежитии, но я всегда уклонялась от этого. Однажды моя другая подруга все же уговорила меня. Перед началом меня просто трясло от страха, но потом, наблюдая за бегающим блюдцем, мне стало интересно. Как-то мы собрались с той же целью в нашей квартире, и все внимание этого «блюдца» было приковано к Наташе. Были всякие нелепые предложения к ней, типа: «Залезь в шкаф и жди меня там.» Мы вызвали тогда дух Пушкина, и этот как бы Пушкин не хотел нас покидать. Сказав, что не уйдет до 5 ч. утра, повелел нам пить чай и налить ему чашечку. После той кошмарной ночи мой интерес к спиритизму заметно ослаб.
Не понимая, что послужило причиной к этому, по ночам я иногда чувствовала какое-то волосатое прикосновение к себе. Один раз меня кто-то просто поднял над кроватью. В этот момент я как будто бы была заморожена, я не могла пошевелить даже губами. Но в следующую секунду я смогла закричать, и почувствовала, как меня бросили обратно.
Где-то в середине февраля 1990 г. я имела самую ужасную ночь в моей жизни. Ничего не предвещало плохого. Но в три часа ночи я резко проснулась. В тот же самый миг Наташа в испуге открыла глаза и мы обе услышали странный звук, как будто кто-то скомкал огромный лист фольги. Мы сидели на наших кроватях, навалившись на спинки, и испытывали жуткий страх. Через минуту начался стук. Он все больше увеличивался и нарастал. Казалось, что гремело всюду и везде с разной частотой ударов. Это не был какой-то естественный стук по стенам, потолку, окну, его трудно с чем-то сравнить. Было похоже, как будто бы били большими металлическими трубами по шиферной крыше. Все это продолжалось около получаса. Потом все стихло и вымученные мы старались уснуть. На утро Наташа внесла дополнения к тому, что я лишь только слышала. Физически ее тело было на кровати в те минуты. Но она рассказала мне нечто больше. Она услышала звонок в дверь и пошла открывать. Открыв дверь, ей представилось жуткое существо, несколько напоминающего человеческий вид с огромными клыками во рту. На плече у него висела моя сумка и он показал ее Наташе как пороль, который позволяет ему войти к нам в квартиру. Он спросил у нее сплю ли я. Наташа сказала, что да, и он, развернувшись, пошел. Уходя, он сказал: «Я вернусь снова.» Войдя в комнату, Наташа увидела двух женщин, которые вошли в квартиру через стену, как бы отодвинув обои. Они о чем-то говорили между собой и не обращали внимания на наше присутствие, только один раз одна из них повернулась к Наташе и сказала: «В эту ночь мы отмечаем большой дъявольский праздник.» Она даже сказала его название, но я забыла его.
Весь следующий день я не могла сконцентрировать свои мысли, у меня было какое-то раздвоение сознания. Безнадежно чувствуя себя в тупике, я пыталась найти выход. Где-то очень глубоко внутри меня начало приходить осознание, что мне нужен Бог. Но это осознание было еще далеко от моего разума. Все, чего я могла тогда достичь своим умом, это перекреститься, беря пример с Наташи, которая делала это в ту кошмарную ночь.
Тем не менее где-то что-то уже зарождалось во мне, и, хотя своим умом я не могла сказать, что я верю в Бога, во времена последних сессий перед каждым экзаменом, смотря в небо, я обращалась к неведомому Богу и просила Его благословить меня. Я думаю, Бог слышал эти молитвы, их результаты были очень успешно выражены в моей зачетной книжке.
Я прибегала к этим молитвам не смотря на то, что все то студенческое время я твердо считала себя агностиком. Философское течение агностицизма было очень модным среди нас студентов. Оно учит о непознаваемости мира, т.е. никто не может сказать Бог есть или Его нет, никто этого не знает. Материалисты не правы и идеалисты не правы, человечество не может ответить на основной вопрос философии: что первично и что вторично. Таким образом, мы все приняли популярные убеждения агностицизма и не задавались вопросом: что же первично?
В июне 1990 г. я закончила учебу и вернулась в свой город Пермь. Это было ровно за год до открытия в Перми церкви «Новый Завет». Мои духовные переживания уже не были такими обостренными, только иногда я чувствовала что-то прикасающееся ко мне и наполняющее меня страхом.
Но однажды поздно ночью, когда мои родители уже легли спать, я писала письмо Наташе, которая в то время еще продолжала учиться на последнем курсе. Как только я закончила писать и запечатала письмо в конверт, я почувствовала чье-то ужасное присутствие. Я постаралась не обращать на это внимание и поспешила лечь в постель. Но сильный страх и какое-то чувство обречения переполняли меня. Я просто не могла лежать, я крутилась, мне казалось, что мою душу разделяют на какие-то слои. Я лежала с закрытыми глазами, но вдруг перед собой я увидела дверь, которая и в действительности была на том месте. Эта дверь открылась и мои глаза как бы постепенно осматривали снизу вверх личность в черных одеждах. Он был во фраке и элегантная шляпа была на его голове. Лица я не видела, оно выглядело как пустое место. В тот же миг раздался очень сильный грохот и все исчезло.
По-моему, тогда я в первый раз в своей жизни произнесла имя «Иисус». Я совсем ничего о Нем не знала, у меня не было даже дилетантских религиозных познаний. Однажды, еще учась в университете, мой друг принес мне журнал «Наука и жизнь» и восхищенно пересказывал статью о найденной плащанице Иисуса. Он был очень возбужден этим известием, но на меня оно не произвело большого восторга, потому что я не совсем понимала о ком он говорит. Наверно, это было первое свидетельство об Иисусе в моей жизни, потому что я часто обращалась к этому в своей памяти. Именно после того не редко в моей голове всплывал вопрос: «Кто же такой Иисус?» Мне все время хотелось что-то взять почитать о Нем, это желание приходило в мое сердце очень часто, но я не воплощала его.
Уже в последние месяцы учебы в университете кто-то из студентов дал мне на неделю почитать Библию. Я держала в руках эту книгу первый раз в своей жизни, но не знала, что эта книга об Иисусе. Я прочитала только пару первых глав Бытия и мне показались они очень тяжелыми для чтения. Тем не менее где-то внутри я испытывала какое-то необычное отношение к этой книге, я держала ее в руках, как что-то дорогое и драгоценное.
Вернувшись после учебы в Пермь, в доме родителей я уже имела возможность поближе познакомиться с этой книгой. Новый Завет, купленный мамой в православной церкви, стоял со склеинными страницами на полке вместе с остальными книгами. Мама периодически продолжала посещать православную церковь, но делала это крайне редко, потому что чувствовала себя не комфортно в ее стенах.
Вскоре в ее жизни состоялась встреча, которая изменила все. Мама занималась спортом и в один июльский день 1991 г. бегала по набережной Камы. Увидев сидящего на скамейке православного священника, она решила подойти к нему с вопросом. Накануне ночью она испытала в реальности, как будто лохматая черная собака набросилась на нее и пыталась задушить. Другим ее беспокойством было то, что, когда она приходит в православную церковь, ничего там не понимает. Она была просто смущена от своей религиозной безграмотности, поэтому засыпала того служителя вопросами. Священник сказал: «Вы знаете, на прошлой неделе в городе открылась новая церковь, пойдите туда, там вы услышите слово Божье, которое проповедуют на русском языке, там вы все поймете. А что касается той «собаки», то в Православной Церкви бесов не изгоняют, вам нужна другая церковь.» В конце разговора он даже взял с нее слово, что она пойдет в церковь «Новый Завет»!
И в первое наступившее воскресенье мама отправилась в это новое место. Она вернулась очень радостная и довольная, хотя нельзя было сказать, что она все поняла, что там происходило. Она рассказывала, что в конце собрания какая-то рядом сидящая женщина сказала ей выйти вперед, она вышла, там ей сказали что-то повторить, она повторила. Первые недели ее хождения туда были как посещение клуба по интересам, который доставлял ей удовольствие, и только потом пришло осознание, что она ходит в церковь Божью. Буквально после второго ее посещения мама вернулась и оповестила нас о том, что в следующую среду придут пастор и помощник. Папа не возражал и просто улыбался. Мы с сестрой тоже улыбались. Оля относилась к новому маминому увлечению почтительно и сказала, что надо будет что-то испечь к их приходу. Я, правда, была в некотором недоумении. Мне представлялась черная Волга, подъезжающая к нашему подъезду, и двое солидных попов в длинных черных рясах с крестом на груди и кадилом в руках, поднимающихся на наш четвертый этаж. Мама не рассказывала о пасторах и о ходе служения, наверно, думала, что нам это не надо, поэтому у меня было представление о церкви, в которую она ходит, аналогично представлению о православной церкви. Мы достали все маленькие иконки, которые имели в разных шкафах, и украсили ими наш дом.
В среду в дверь позвонили и вошли двое молодых парней, которые представились как Эдик и Сергей. Они совсем не шокировали меня своим внешним видом, более того, меня удивило, что религиозные люди также могут говорить о материальных вещах. Сергей рассказывал о каких-то туфлях, о которых он молился и кто-то его ими благословил. Я никак не могла протянуть связующую линию между туфлями и Богом. Конечно, они рассказывали о Библии, свидетельствовали о Божьих делах в их жизнях. Сергей все время повторял слово «чудесно», которое немножко резало мои уши, потому что в миру это слово мало употребляемо. Весь тот разговор продолжался около двух-трех часов. Когда он подходил к концу, я обнаружила, что ничего не слышала, разве что про туфли. Даже сразу же после беседы я бы не смогла передать и нескольких слов из того, чем они поделились. Потом мы пили чай. Над столом на полочке стояли две небольшие иконки, мы были рады удовлетворить ими их религиозные чувства. Но Эдик начал говорить об идолопоклонстве и оказалось, что эти иконы там совсем не кстати. Я просто в восторге приняла эту новость, потому что подобные изображения всегда навивали на меня какую-то тоску. С легкостью я выбросила их.
Перед тем, как они ушли, моя сестра задала им вопрос: «К какой деноминации вы относитесь?» Я не совсем уверена, что в то время я знала значение этого слова, потому что посмотрела на нее очень удивленно, сознавая, что у нее более глубокие религиозные познания. В ответ они предложили посмотреть проповеди Джимми Свагерта, которые в то время транслировались по телевидению каждое воскресенье. «Ход его служения очень похож на служения нашей церкви», – сказали они.
Вот только эти самые последние слова почему-то очень глубоко осели в моем сердце. Я просто ждала воскресенья. Когда оно настало, мне казалось, что предназначение этого дня – посмотреть ту программу. У меня было однозначно сверхестественное желание этого. В тот день Джимми Свагерт проповедовал о крещении Духом Святым и говорении на иных языках. Если я не знала кто такой Иисус, то тем более я не слышала ничего и о Духе Святом. Но было удивительно, как то слово, которое я слушала, казалось мне очень простым и понятным. Я принимала его как безупречную истину. Не было никаких сомнений и вопросов в моем разуме. Было чувство, что я насыщаюсь тем, чего давно жаждала. Сколько у меня было восторгов по поводу тех откровений, которые я получила тогда! Я не могла понять, как я жила раньше без этого. Все идеи агностицизма рухнули навсегда. Умываясь слезами, я встала и протянула руки к Богу. Меня никто не вел в той молитве, меня никто не учил ей. Но я молилась, прося прощения за свои грехи и посвящая свою жизнь навсегда Богу. Я долго стояла с протянутыми руками и повторяла вновь и вновь слова: «Бог, сделай меня такой, какой Ты хочешь меня видеть.»
Необыкновенная любовь наполнила мое сердце. И вдруг я обратила внимание на приятное ощущение на своей голове, как будто обволакивающий, одновременно холодный и горячий бальзам накрыл ее. Я вспомнила, что когда-то это уже был |
