| |
|
Шагая по коридорам университета, я робко заглядывала на номерные таблички на дверях, ища нужную аудиторию. Вступительные экзамены. Абитуриенты неуютно подпирали стены, нервно ожидая своего часа. Самое распространенное чувство на тот момент - ничего не знаем, завалим, не пройдем. В голове - полное ассорти, которое вряд ли придется по вкусу экзаменаторам. Каждый озирался на других, полагая, что он в этой толпе явно не имеет преимуществ.
"В каком году Чехов умер?" - спросила шепотом я соседку. "В 1904." Взяв листы, я начала писать сочинение. Весь мой предыдущий опыт подобных работ складывался из переписывания разных абзацев из разных источников. В школе меня не научили мыслить и иметь свое мнение, за то научили работать с книгами. На сей же раз не было рядом гениев, которые бы что-то подсказали со страниц своих монографий. "Что же можно написать на четырех листах?" - в ужасе подумала я. Вспомнив, что Чехов - мой любимый писатель, я решила успокоиться и просто подумать, за что я его люблю. Ручка все увереннее начала двигаться по листу бумаги. Уложившись в выделенное время и отписав положенный объем, я сдала свое первое в жизни самостоятельное сочинение и покинула аудиторию.
Приятно удивленная результатом, я ощутила новый вкус и была бы не прочь написать еще пару сочинений. Неординарная ситуация вытолкнула из меня прежде не наблюдаемую способность. Но предстояла следующая ступень - обществоведение. Это уже не Чехов. Что я смогу выдавить из себя на этом предмете, - было загадкой для меня. Лучшее, на что я объективно надеялась - на тройку.
Я что-то, краснея, лепетала. "Замечательный язык," - перебив меня, сказала одна из экзаменаторов. "Да, обычно нам здесь не приходится слышать такую богатую речь," - подтвердила другая. И мало обращая на меня внимание, они продолжали перекидываться между собой фразами того же содержания. Мое лицо явно выражало искреннее удивление, на что они ответили: "Да-да, уровень речи не соответствует вашему возрасту." Пожелав мне успехов и заранее поздравив с поступлением, они протянули бумагу с оценкой. Поблагодарив, я поплелась к выходу, осознавая, что если бы они дали мне возможность высказаться по вопросам билета, то в итоге не были бы ко мне так благосклонны. Результатом этого и всех остальных экзаменов стало мое поступление.
Удивительно, как быстро изменилась картина. Вчерашние неловкие и трепетные абитуриенты, мигом переобувшись в новый статус, по-хозяйски расхаживали по тем же коридорам, уже не сомневаясь в своей значительности. Пребывая в этой эйфории, первокурсники охотно принимали славу своему уму. Чаще всего от себя же самого. Придя учиться, мы думали, что уже все знаем. Напыщенность, свойственная первокурсникам, совсем не была характерна седовласым профессорам, скромно предстоящих пред юными умами. Выглядело так, что им и не чем было хвалиться.
Подбираясь к последнему курсу, с нас постепенно сползала важность. Мы уже начинали понимать кто мы есть, каков наш состав и уже не через иллюзорную пленку оценивали свои интеллектуальные возможности. Накануне последней сессии мы, оглядываясь назад, уже достаточно по-взрослому обсуждали вопрос: что нам дало высшее образование? Получили ли мы какие-то знания? Да, безусловно. И что еще важнее - обрели гибкость ума. Но основное заключение, к которому мы сообща пришли в тот момент - мы согласились в том, что ничего не знаем.
Еще учась в школе, я слышала безапелляционные мнения от своих близких о необходимости поступления в вуз. Я пассивно соглашалась и не представляла для себя другого пути. Этот был - единственно возможный и альтернативы не было. Решив, что первый год после школы буду усиленно готовиться к поступлению (чего, естественно, не было), я устроилась на работу. Рядом со мной были люди с высшим образованием, я выполняла ту же работу. Конечно, мне подумалось: зачем учиться, если я и без образования могу делать все то же, что и они? Это мнение цепко продержалось в моей голове какое-то время. Но в дни окончания учебы в университете созрело нечто новое: я знаю, что ничего не знаю. И это была уже не просто сухая цитата из Сократа.
Я держала в руках красный диплом и вспоминала об аттестате, выданном в школе. В том - на фоне сплошных четверок и одной пятерки красовалась тройка по математике. Учительница мною нелюбимой математики была нашей классной руководительницей. А так как мои математические знания оставляли желать лучшего, она написала в моей характеристике: "...со средними способностями." Получив это клеймо, мне представилось, что в институты таких, как я, не берут. Там - все, кто без запинки справляется с задачками. Но, слава Богу, доброе напутствие моей классной меня не остановило (хотя и нарисовало определенную картину в моем разуме!), и я подалась в московский вуз.
Там развенчалось чье-то мнение о моих посредственных способностях. Там развенчалось и мое мнение о том, что я чего-то знаю. Но вот она - человеческая глупость! Прошел всего год после окончания университета и мною сделанных выводов. Я знакомлюсь с Богом, я искренне принимаю Его в свое сердце. Пастор, приходя ко мне домой, кормит меня словом, отчего в моем гордом воображении снова начинает расти представление о достаточности знаний. Я вернулась в состояние школьницы-выпускницы. "Для чего мне идти в церковь, если я и так уже много знаю о Боге?" - навязчиво устраивался вопрос в привычных обителях. Но в один момент вернулось состояние выпускницы университета: "Я знаю, что ничего не знаю. Я знаю, что не знаю Бога. Я хочу знать Тебя, Господь."
Часто я ощущала себя словно окруженную первокурсниками. Важность. Напыщенность. Самонадеянность. Хвастовство. Но это были уже не двадца-тилетние юнцы. Где-то застряло взросление? Недостаток воспитания, образования? Мучаясь, я не могла понять, чего мне не хватало в этих людях и в этой среде. Нет, не образования, даже при его отсутствии, не интеллигентности, не манер и не изящной речи. Вскоре я нашла то, что могла выразить в одном слове - скромности!
Увы, мы наблюдаем парадоксальную, но типичную картину (уточняю - типичную, характерную для большинства, но возможны и исключения): умные прикрывают свой ум скромностью, а глупые, которым бы в самый раз это сделать, чтобы выглядеть более выйгрышно, отказываются от такой накидки. Глупые выставляют напоказ свою глупость (Притчи 13:17), в то время как уверены, что производят ошеломляющий эффект своим умом. Кто-то хорошо дополнил Сократа: "Я знаю, что ничего не знаю. Но многие и этого не знают!"
Ноябрь 2005 г.
|
